Грех в твоей крови - Дана Мюллер-Браун

– Лиран сказал, что ты носишь на себе квири, – говорит он, кивнув. – Отпусти его, если он будет тебя защищать, мы не сможем как следует работать.

Поколебавшись, я все-таки решаюсь и зову:

– Вьюнок, выходи!

Я не уверена, что ее нужно вызывать именно таким образом, но, похоже, это сработало, потому что кожа у меня опять начинает гореть, и вскоре передо мной появляется маленький огненный шар. Он поворачивается к Арку и снова наклоняет голову или, скорее, все тело.

– Сделай перерыв, квири. Зато потом сможешь лишить свою хозяйку запаха серы, – приказывает Арк.

Вьюнок поворачивается ко мне:

– Ты уверена?

– Да, – подтверждаю я, и огненный шар уносится в угол огромного подвала. Мой взгляд падает на что-то вроде алтаря, установленного в задней части стены.

– Что ты уже умеешь? – спрашивает Арк, скрестив руки на груди.

– Я могу скрывать свои мысли, и… – Какой-то момент я колеблюсь. – Однажды мне удалось услышать кого-то, кто был далеко.

Арк продолжает на меня смотреть.

– А простые вещи? Контролировать тело?

Я на мгновение задумываюсь, пытаясь понять, что он имеет в виду, но затем вспоминаю танец с Лираном, когда Арк управлял моим телом.

– Это несложно?

– В любом случае проще, чем закрывать разум. Но сейчас речь не о том, что я делал на празднике, Навиен. Я говорю о простых вещах, таких как небольшое движение ноги, чтобы кого-то заставить упасть, например.

– А это поможет мне в бою?

– В бою тебе очень поможет, если ты сделаешь так, что твой противник немного опустит меч или изменит направление своего движения.

– Этого я делать не умею, – отвечаю я.

Арк кивнул:

– Тогда давай с этого и начнем.

Он выжидающе на меня уставился.

– И что я должна делать?

– А что ты делаешь в первую очередь, когда закрываешь свой разум?

– Ничего не делаю. Просто беру и закрываю его.

– Возможно, сейчас это происходит так, потому что это обычное действие для твоего тела и разума. Все равно что дышать. Но что ты делала, когда тебе приходилось достигать этого сознательно? Когда ты этому только училась.

Я размышляю. Все, что я тогда делала, – это искала в себе ту силу, которую я чувствовала, и хотела ей овладеть.

– Вызывала в себе силу.

– Тогда вызови ее сейчас.

Я делаю глубокий вдох, потом выдох, сосредоточиваясь на своей внутренней силе. На демоническом во мне. На этой тьме. Но там ничего нет. Поэтому я закрываю глаза и продолжаю искать. Но по-прежнему ничего не чувствую. Так я стою несколько минут, и ничего не происходит.

– О чем ты думаешь? – негромко и спокойно спрашивает Арк.

– О силе внутри меня. – Я приоткрываю глаза, не прекращая своих усилий.

Лицо Арка остается непроницаемым.

– А как именно ты думаешь об этой силе внутри? – уточняет он.

– Как я должна о ней думать? Она – моя сила демона.

– Значит, ты думаешь о ней плохо?

Я смеюсь, потому что это нечто само собой разумеющееся. Но Арк продолжает смотреть на меня, будто ждет ответа.

– Естественно. Это же демоническая сила. Первородный грех. Зло.

– Хорошо, это они тебе так сказали. Но сама ты что думаешь?

– Я именно так и думаю.

И что я не хочу иметь эту силу. Но эту мысль я всегда держала при себе. Она очень личная. Даже Ави не знает, как сильно я с детства хотела быть не демоном, а обычной девочкой.

– Ты не можешь пользоваться тем, что презираешь.

– Тем не менее я это делаю, – отвечаю я язвительно.

– Очевидно, ты пользуешься только одной силой, которая подавляет что-то, что также является демоническим, то есть другие силы.

Я растерянно заморгала. Он прав. Единственное, что я действительно могу делать, – это закрывать свое сознание. Ведь в том, что оно в принципе открыто для других героев, тоже есть что-то демоническое. Так что я использую свои силы только для того, чтобы подавить свое демоническое «я». Ну, теперь я хоть что-то понимаю.

– Что в тебе изменилось, когда ты смогла лучше слышать то, что было в отдалении?

Я вспоминаю тот момент на балконе. Думаю, что там могло быть иначе, не так, как обычно.

– Может быть, потому, что я очень сильно хотела это услышать?

Хотя вряд ли, потому что я тогда даже не знала, о чем шел разговор. Так что у меня не могло быть такого большого желания узнать, о чем говорилось.

– Нет, так не бывает.

Арк начинает задумчиво прохаживаться.

– Ты уже была здесь в тот момент?

Я колеблюсь. Он просто хочет узнать, что именно я подслушала, или у него есть другие причины? Что бы это ни было, я знаю, что в данный момент я должна отвечать ему только честно.

– Да, – говорю я и смотрю ему прямо в глаза, чтобы не выглядеть виноватой.

– Возможно, эту силу вызвал в тебе Лиран.

Я снисходительно смеюсь.

– Зачем ему это? Он просто недоволен, что я не княжна Авиелл.

Арк слегка хмурится, а я жалею, что не могу просто быть Навиен – той, которой была всего несколько дней назад. Что со мной не так? Я мастерски умею владеть собой и вдруг… веду себя как ребенок.

– Оставим пока этот вопрос, – бурчит Арк, подходя на шаг ближе. – Изменил ли в тебе что-то взгляд Лирана на героев?

Я задумчиво анализирую свои мысли. Конечно, я должна признать, что он иначе относится к героям. Не как к чему-то плохому, греховному. Наоборот. Для него Арк – его обычный брат, и права у его героев такие же, как у людей.

– Может, и так, – отвечаю я, потому что точно не знаю, изменило ли это что-нибудь во мне. Действительно ли это так? Неужели я теперь по-другому отношусь к своей темной сущности? Или, может быть, изменил мое отношение все-таки тот человек в лесу княжества Гнева? Он многим рисковал, чтобы спасти семью героев. Будто они того заслуживали. Что, если у меня тоже когда-нибудь будет семья?

– По крайней мере, так можно предположить. Но все равно я не чувствую в себе никакой силы.

– Это не обязательно должно произойти мгновенно, Навиен. Нам нужно сначала поработать над тобой и твоим внутренним миром, прежде чем мы сможем по-настоящему разобраться с твоими силами.

В моей груди зарождается чувство, которому там не место. Оно иррациональное, глупое и совсем мне не свойственное. Тем не менее оно есть. Это ощущение, что я заблуждалась. Все делала неправильно. Будто я всю жизнь думала, что я должна быть такой, какая я есть, и это было ошибкой. А теперь… Мирал